1. Необыкновенными южными тропами…

   Мне довелось побывать на краю света. Вспомнил сборник стихов  своего друга Юрия Кузнецова «Край света за первым углом». Жаль, Юре не пришлось дойти до этого самого первого угла на тропическом китайском острове Хайнань, за которым и открывается край света. Или, если поточнее перевести с китайского, то край неба, который сливается с краем моря. Или как написал на одной из скал  китайский бывший партийный лидер Цзянь Цзэмин : «Синее море сливается с небом и синевы стирается грань».
   Для китайцев и был остров Хайнань где-то с первого века нашей эры самым настоящим краем света, которого боялись так же, как мы в России боялись Колымы и Магадана. Туда столетиями ссылали опальных чиновников, поэтов и бунтарей. Послать на Хайнань – это значило в Срединной империи, считающей себя , как и положено любой империи, центром земли, послать даже не на смерть, а дальше смерти.
Впрочем, есть еще одно райское место – Австралия, куда  англичане ссылали своих каторжников. Об этой каторге сегодня тоже многие мечтают. Живут мирно, работают, промышленность на подъеме, сельское хозяйство лучшее в мире, преступность почти нулевая – это у потомков бывших каторжников. С Хайнанем произошло примерно тоже самое. Когда же мы будем мечтать о нашей Колыме? Когда наш Магадан станет русским Шанхаем? Или хотя бы русским Даляном?
    И что для этого надо? Стать китайцами? Куда же делся наш русский космический размах, поражавший весь мир? И хватит глупым историкам ссылаться на сталинские репрессии. В Китае за 5 тысяч лет уникальной цивилизации таких Сталиных было каждые сто лет не по одному. Один Желтый император чего стоит? А Цинь Шихуанди, первым воссоздавший китайскую империю примерно в нынешних размерах, первым утвердивший и свод законов и концепцию устойчивого развития, но одновременно срезавший начисто почти всю китайскую интеллигенцию, как ненужную? Что-то это никак не погасило живой огонь китайской нации. Может, и прав он был, ныне всеми возвеличенный и воспетый Цинь Шихуанди? И пора переиначить нелепую русскую поговорку о двух русских бедах – дураках и дорогах. Не дураки и дороги, а интеллигенция и нефть – вот две нынешних великих русских беды.
    Интеллигенция вечно сворачивает Россию на чужой путь, никак не желая понять, что любая нация может развиваться исходя из своего национального кода развития, своего менталитета, или , говоря по-даосски, из своего Дао. Нефть не дает нам шансов на полноценное развитие, пока есть нефтедоллары не надо  властям  думать ни о высоких технологиях, ни о науке, ни о развитом сельском хозяйстве, всё купим за нашу нефть и газ, все куршавели загадим за нефтедоллары. Думаю, ни основатель автоиндустрии США Генри Форд, ни зачинатель Интернета Билл Гейтс так бездумно не кутили, ибо и у этих миллиардеров деньги появились в результате их труда и гения. А продавать ворованную у народа нефть, или присвоить себе весь норильский никель, забыв о сотнях тысяч зэков, на костях и крови которых возник комбинат, вот на такие халявные ворованные деньги и шикуют наши нувориши в куршавелях.
     В Китае, к счастью, правят не интеллигенты, а поэты, (почти все правители Китая оставили свои поэтические иероглифы на скалах Хайнаня на краю света и в даосском священном месте в Дуньтяне)  и нефти у них мало, поэтому со всеми бедами справляются неспеша и медленно и неуклонно идут вперед, в гору. Я запомнил, желая другу хорошего, китаец говорит ему: «Неспешного пути». А за едой: «Неспешной еды». И всем : «Неспешной жизни»…
    Впрочем, иногда императоры Поднебесной , вроде нашего Ивана Грозного, вдруг начинали каяться, и вот на Хайнане возводят гробницу в 1589 году одному из таких имперских чиновников , жившему в эпоху династии Мин, в память о беспредельной преданности Хайжуй своему народу и своей империи. Эпоха династии Мин (1368 – 1644) вообще прославилась своей жестокостью, хотя хватало и имперского величия. Не случайно именно этой эпохе посвятил Иосиф Бродский свои «Письма династии Минь», откровенно ностальгические по отношению к своей родине:

«Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага» - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от «о».
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли –
Тысяча означает, что ты сейчас вдали
От родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
Перекидывается на цифры, особенно на нули…

   Это письма изгнанника, письма отшельника, какими и были каменотесы, ловцы жемчуга, творцы знаменитого хайнаньского нефрита, поэты, монахи, и целые сосланные народности. Нет ничего нового под луной, и задолго до Сталина китайские императоры завезли на остров  с материка племя воинственных и никогда не сдающихся воинов племени мяо.
   Я пожил среди них, и мой друг, русский юрист из Шанхая Михаил Дроздов, приехавший на Хайнань прямо со встречи с президентом Путиным с зарубежными соотечественниками (Михаил – крутой русский патриот, поэт, энергичный предприниматель приехал на встречу как глава русской общины в Китае), так и назвал интервью со мной для шанхайской газеты «Критик из племени Мяо»). Надеюсь, Михаил прав, и в отстаивании своих принципов, в борьбе за общее русское дело я также буду стоять до конца, как стояли и стоят  бесстрашные воины из племени Мяо, всегда предпочитавшие смерть предательству и плену. Вот почему их ныне так мало и осталось. Но они – стали гордостью острова Хайнань.
   Смотреть как они лазают по скалам без всяких страховок, как ныряют за ценными раковинами, как метко и ныне бьют рыбу и зверя остро заточенными деревянными копьями – это наблюдать за живой природой естественного человека. Они и среди туристов как бы не замечают их, живут мимо них, также как индейцы в американских резервациях, когда-то подарившие мне старинный извилистый узкий меч, сразивший не одного врага, воюющие и сейчас с могущественными Соединенными Штатами.
   Впрочем, может быть, и наши чеченцы из такого же роду-племени, и надо оставить их в покое с их обычаями и нравами. Мирные  китайцы тоже боятся  ночью встретиться с кем-нибудь из племени Мяо. Да и база военная китайская не случайно расположена неподалеку.
    Но, восхитившись бунтарями, которых среди русских всё меньше и меньше, отправимся километров за 80 в поселок Синьцунь, неподалеку от острова обезьян, где царят тысячи макак. Обезьяна – она и есть обезьяна, умная и нахальная, конечно такого огромного количества ты в России не увидишь даже где-нибудь в обезьяннем питомнике, климат не тот. Мне интереснее сама деревня Синьцунь, живая китайская деревня, похожая чем-то на те русские живые деревни, которые знал с детства на родном севере. По улицами шастает всякая живность, курицы и петухи, свиньи и козы, собаки и кошки, и тут же уйма любознательной детворы, облепляющей любого иностранца, но абсолютно не похожей на арабскую детвору, выпрашивающую у тебя все, что угодно. Китайские дети, как и сами китайцы, в деревнях живут бедно, но с достоинством, доброжелательны и жизнерадостны. От тебя им ничего не надо, даже если дашь, не возьмут, не из страха перед властью, какой у детишек страх? Из нежелания унижаться.  Разве что сфотографируются с тобой охотно.
   Впрочем, не будем забывать, все мы, белые – для них «заморские черти», «лаоваи», двести лет колонизировавшие китайский народ, безжалостно подавлявшие любое сопротивление. Увы, но и русские колонизировали почти всю Манчжурию  сто лет. И наши войска совместно с англичанами, немцами и французами подавили национальное восстание боксеров, залили кровью китайский народ. Было и такое. Треть ослабевшего Китая колонизировали русские, сейчас мы боимся, как бы китайцы не заселили треть ослабевшей России. За всё надо платить.
  О страхах русских попозже, пока о китайской нации, которую я ощутил, наконец, вблизи. Народ – труженик, с утра до позднего вечера на рисовых полях. Тут же и труженики-буйволы. Вечером поесть рису с овощами, спать и снова на работу. И так вся страна. С солнышком встает. Трудится за небольшую зарплату до позднего вечера. И никаких отпусков. Две недели на празднование китайского нового года в феврале, и то не все и не всегда. Даже в хайнанском филиале далянской знаменитой фирмы национальной медицины «Горизонт», где я и проходил лечение, где я был похож то на ежа, весь утыканный иголками, поставленными известным мастером Колей, то на египетскую мумию, когда меня замуровывали в глину, то на водяного, то на камень скульптора, с которого соскабливают специальными скобами все лишнее,  все мастера, даже всекитайски знаменитые, как например мастер китайского точечного массажа Иван ( работающие с русскими пациентами врачи без всякого унижения берут себе второе русское имя, понимая, как трудно выговаривать сложные китайские имена и фамилии), работали с 9 утра до 22 вечера, то есть 13 часов в день. И для этих знаменитых лекарей из «Горизонта» никакого двухнедельного нового года, самый рабочий сезон. И за свою работу массажисты и иглоукалыватели, знатоки трав и соскабливатели человеческой грязи держатся цепко, ибо конкуренция велика, безработных полно.
   Но вернемся в деревню, небольшие домики, каждый сантиметр земли чем-либо засеян, машин пока мало, но все больше молодежь с велосипедов пересаживается на мотоциклы, вы бы увидели эти тысячные потоки мотоциклов, мало разбирающихся в правилах уличного движения, но как-то добирающихся до своей цели. К тому же на каждом мотоцикле по три-четыре человека. Спасает медленная скорость, даже таксисты чаще всего больше 60 километров в час не набирают, себе дороже, или ты кого-нибудь задавишь, или в тебя врежутся.
   Специально для наших правозащитников: подивился либеральности китайской полиции, их снисходительности к правонарушителям. То, что они никаких взяток не берут, это уже всему миру известно, но и прощают довольно охотно, не увидел я тоталитаризма ни по отношению к иностранцам, ни по отношению к своему народу.
   Китайцы послушны и исполнительны, но даже когда они моют и массируют тебе ноги или чистят твой костюм, они лишены лакейства и полны своего внутреннего величия. Как они уживаются в таком огромном количестве? Мы с женой поездили на простых китайских рабочих автобусах, походили по фабрикам, закусывали вместе с китайцами удивительно вкусными морепродуктами в простых уличных крайне дешевых кафешках. Убедились, китайцы приучены жизнью к коллективистскому поведению. Им не мешает толкотня в переполненном автобусе, им не требуется одиночества. Они привыкли жить сообща. Вот потому и семьями живут большими. И в деревнях в грош не ставят закон об одном ребенке.
   Интересный поворот проблемы. В Китае документы заводятся на первого ребенка, последующие как бы вне закона, незадокументированы. Для деревни  это не проблема, чтобы ходить за буйволом и выращивать рис – документов не требуется. Но ребенок вырастает, и если не остается в деревне, едет в город, ему без документов там места нет. Ни учиться, ни жениться, выход один – Россия. Эти «лишние дети» едут в Россию без всякого нажима властей, жизнь заставляет. Здесь фиктивно или нефиктивно женятся, заводят детей, становятся официальными гражданами.
   Уверен, поток китайцев , едущих в Сибирь – это вторые и третьи дети, которые для Китая не существуют. Кстати, я не осуждаю правительство Китая, скорее – это забота о всем мире. Уже сейчас , если следовать проверенной статистике, а не официальным данным, то в Китае живет более полутора миллиарда человек. Отмени закон об одном ребенке – их вскоре станет 5-6 миллиардов. Но, как я уже писал, деревенский Китай – пока еще другой Китай, который во многом живет по старинным обычаям.
   На этот раз я поехал в самый южный Китай, тропический Китай, на край света, описывать тропические волшебные миры не стану, для этого есть турагентства. Хотя с помощью одного из них «Гугуни», расположенном на Тверской рядом с рестораном «Пекин», я и оказался зимой среди пальм, питомников с крокодилами, которыми при желании можно и отужинать, и горячими источниками. Но с «Гугуни» я уже давно сотрудничал, как журналист, помещая на их восточном сайте свои статьи о Китае. Собираюсь с их же помощью и далее поездить по Тайваню, посетить Сиань с терракотовой армией Цинь Шихуанди, сычуаньские скальные храмы, Тяньцзинь и Далян, надеюсь как-нибудь заглянуть и в Порт-Артур. Доберусь и до Лхасы, если хватит здоровья.
    Кроме идеально чистого воздуха, белоснежных пляжей Дадунхая, (где мы и остановились в «Рисорт Интайм») и Ялунваня, Южно-китайского моря и круглогодичного жаркого солнца, тропический остров Хайнань интересен и всем биологам мира своим разнообразием  природы, этнографам, изучающим древнюю восточную племенную культуру. Есть там места, где стоит плотно поработать и китайским историкам. Остров заселен китайцами с 1 века нашей эры, есть там святыни и для буддистов всего мира и для даосов. За два тысячелетия остров не раз менял свое обличие, из острова для ссыльных и опальных вельмож превращаясь во всекитайский центр хрусталя и жемчуга, в шелковый остров, в остров нефритовых скульптур. В двадцатом веке Хайнань превращается в остров национального сопротивления. Именно здесь японцы чувствовали себя полными хозяевами, благо и до советской и американской армий было далековато. С японцами сражались коммунисты и примкнувшие к ним все малые народности, в том числе умелые воины племени Мяо. Недаром по всему острову разбросаны памятные места сражений с японцами. Хотя надо сказать, что именно японцы поставили на промышленную основу производство знаменитого хайнаньского жемчуга. Уверяю скептиков, как бы дешево ни продавали на пляжах местные аборигены нитки жемчуга, подделок, обычно,  нет, ибо подделывать дороже. Просто качество уличного жемчуга  несколько иное, чем в жемчужном салоне. Но русские девушки, как и китайские, на экспертизу отдавать свои  купленные на пляже дешевые ожерелья не собираются, а красота их – налицо.
   Хайнань еще до поездки привлекал меня  своими сакральными местами. До известного во всем мире буддистского древнего святилища  Наньшань мы добирались на такси. Я вообще не люблю экскурсий по сакральным мистическим местам. Интуиция подскажет, где помолчать, где остановиться и задуматься о своей жизни, о близких и дальних. Крупнейший в Азии Центр буддизма, пять священных алтарей, уникальная золотая статуя богини Гуаньинь, бережно хранимая в отдельном храме, мы зажгли перед ней свои свечные лотосы. Другая, самая высокая в мире статуя Богини Милосердия Гуаньинь, выполненная из белого нефрита, расположена на отдельном островке, соединенным с берегом тонким перешейком. Я думаю, мое преклонение перед этими лучезарными богинями не поколебало моего православия, и не было никакого прегрешения в том, что это место добра и милосердия открыто и для сердец русских православных людей.
    Еще дальше, чем Центр буддизма , где-то на семидесятом километре от Санья , на самом берегу океана, среди огромных скал и водопадов , в уникальном хранилище природы, как и положено, уже 800 лет таится святилище даосов «Небесные гроты».«Необыкновенными южными тропами», отказавшись от любого сопровождения мы сами открывали и небесную черепаху, и храм «Сюань мяоге» и нефритовый памятник целительному дыханию, и долину долголетия. Я думаю, многие китайские книги трудно познать, не побывав в этом изумительном и мистическом месте, не перейдя зыбкий  мост спокойствия, не посидев в беседке восхищения камнем, не познакомившись с  «Царем драконов», самым почитаемым даосским божеством на юге Китая, от которого зависят и урожай, и тайфуны, и целительная вода.
   Рад, что получил от даосов прямо с алтаря «Царя драконов» маленького алтарного бронзового «Царя драконов». Он и будет определять мое Дао, мой путь по изумительным тропам жизни. Там же приобрел я и «Дао де цзинь» , великую книгу мудреца Лао Цзы,  украшенную лучшими иллюстраторами Китая.
   Кроме нефритовых страшилищ, бронзовых цилиней и священных карпов, кроме фигурок ценимого мною мистического  юэ ту – лунного зайца, из дерева и нефрита, из чугуна и бронзы, дарящего людям порошок бессмертия, кроме банок с лучшими сортами чая я привез из Хайнаня самое ценное – понимание сотен китайцев, с которыми удалось встретиться и поговорить, привез понимание народного Китая. Которому не чужды ни небоскребы и громады мостов в Шанхае и Хайкоу, в Гонконге и Пекине, которому не чужды еще ни народные сказки и легенды, окружающие его жилище и его жизнь, который освоил весь промышленный опыт запада, не отказавшись от своего пятитысячелетнего духовного и национального менталитета.
   Край света, дружище мой, русский гений Юрий Кузнецов, и на самом деле оказался реально досягаем – за первым углом.

 2. Душа Китая

  Меня интересовали на Хайнане не пляжи, на которых я практически не был, (не пляжный человек по натуре, больше двух часов ни разу в жизни ни на одном пляже мира не выдерживал, надо чем-то заняться, куда-то идти, что-то делать). Предоставленный самому себе, я активно общался с китайцами, и на фабриках великолепного хайнаньского жемчуга, построенных еще японцами, на фабриках хрусталя, изумительного китайского шелка и в нефритовых мастерских. Ездил на такси, благо оно в Китае предельно дешево, по острову, по древним религиозным буддийским и даосским святыням, по деревням народностей Ли и Мяо, по китайским рыбацким поселкам.  
    Интересно наблюдать за китайцами. Даже , когда они с чем-то не справляются, что-то не выполняют, приветливость остается, и на лицах, и в обращении. Ей-Богу, даже , если тебя уличные торговцы в чем-то обманули, в чем-то надули, приятнее иметь дело с ними, чем с нынешним нашим повседневным хамством.
    Китайцы всегда улыбаются, впрочем, как и американцы, только природа улыбки несколько иная. У американцев улыбка обозначает оптимизм, всегдашнее «ОК», даже если на душе кошки скребут, нельзя показать виду. Это улыбка одиночки, индивидуума, который доказывает, что он всегда уверен в себе и своих силах.
У китайцев их улыбка идет от их же древней философии, она растворена в их вечно улыбающихся божествах, в улыбке Шао Синя, в улыбке Будды, улыбается едущий на лошади или на буйволе  мудрец Лао Цзы,  улыбается даже бог войны и заодно письменности Хуанди, улыбается лунный заяц Юэ Ту, улыбается священный кот, лапой призывающий всех посетить пустующий даосский храм, а также улыбаются все бессмертные, все герои и все святые всех трех китайских религий. Даже Конфуций, этот китайский великий философ, по сути и создавший самую стройную и нерушимую систему иерархического государства, тоже таит улыбку в своем строгом взгляде на окружающий мир. Улыбается даже жестокий и гениальный император Цинь Шихуанди, ныне воспетый в прекрасном фильме китайского режиссера Чжана Имоу «Герой». И где вы еще увидите улыбающихся драконов? Везде в мире это отрицательные персонажи, в Китае дракон – символ мощи и величия, уверенности в себе и незыблемости китайской пятитысячелетней цивилизации.
   Я увидел такого уникального улыбающегося деревянного дракона работы старых мастеров в хайнаньском чайном салоне, который держит всегда приветливая и улыбающаяся очаровательная китаянка  Лариса Ван. С такой же чарующей улыбкой она встречает и посетителей в своем ресторане «Голубой лотос», где мы отмечали юбилей моей жены, актрисы и педагога по голосу Ларисы Соловьевой. Ресторан был украшен терракотовыми воинами подземной армии Цинь Шихуанди, фигурками любимых китайских героев из знаменитого романа «Путешествие на запад» У Чэнь-Эня. Согласно легенде  герой романа, мифический Царь обезьян Сунь У-кун когда-то побывал и на острове Хайнань, под его красочной  тоже улыбающейся фигуркой мы и сидели за юбилейным столиком, китайский музыкант пел нам песню, а мой шанхайский друг Михаил Дроздов, провозглашал тосты и нарезал юбилейный торт. Мы подружились с Ларисой Ван, и в память о нашей дружбе  и о юбилее Ларисы улыбающийся  деревянный дракон теперь охраняет мою китайскую коллекцию изумительных по красоте изделий из нефрита, бронзы и шелка.
   Доброжелательная улыбка – это уже тысячелетний стиль китайской жизни. Китайцы всегда выглядят доброжелательными и стараются хотя бы внешне  угодить всегда своему гостю. Не думаю, что это лакейская угодливая улыбка , идущая от вечного подчинения то своим императорам, то завоевателям с востока и с запада, с севера и с юга. Китаец в душе всегда считает себя и свой народ главными на земле, а страну свою центром Поднебесной, и что для него каких-то двести лет иноземного, англо-франко-немецко-голландско- увы и русского владычества по сравнению с пятитысячелетней историей единственной сохранившейся с древних времен цивилизацией.
   Смею думать, что улыбка  китайцев была заложена в «Дао дэ цзине», написанном мудрым старцем Лао Цзы в шестом веке до новой эры. «О, как хаотичен мир, где все ещё не установлен порядок. Все люди радостны, как будто присутствуют на торжественном угощении или празднуют наступление весны…» Даосы приветствуют хаос, то есть свой личный природный путь, по которому должен следовать каждый человек. Даос всегда слегка пьян от радости мира, и сообщает эту радость другому.
   Скажу честно, мне ближе даосы, нежели буддисты или конфуцианцы. Скажу еще честнее, мне кажется, что не только китайцы, но и все русские немного даосы. Вслушайтесь в слова древней даосской песни.

Солнце восходит, тогда мы работаем.
Солнце заходит, тогда мы отдыхаем.
Мы роем колодцы и пьем. Мы пашем и едим.
Какое отношение к нам имеет власть императора!

   Вот так и каждый русский в глубинке, в поселке или в городе, живет своей жизнью, не обращая внимание на того, кто в это время правит страной. Какое ему дело до Путина или Горбачева, Брежнева или Хрущева? Он делает свое дело, он погружает себя в великий мир природы, идет своим естественным путем жизни , рожает детей, пишет стихи, и сторонится всякой власти. Только, когда уж  совсем достанет его безумная власть, русский начинает бунтовать, также как и китаец. История Китая – это тоже , как и русская история, непрерывная смена жестоких и безжалостных правителей и народных мятежников, китайских Разиных и Пугачевых, неоднократно менявших династии и становившихся новыми китайскими императорами. И , как правило, мятежники пользовались даосским учением, привлекали к себе даосских поэтов и мудрецов.
    Впрочем, умная конфуцианская власть тоже учитывала даосский характер своего народа. Конфуций в своих «Суждениях и беседах» писал: «Государь – это корабль. Его подданные – это вода. Вода – это то, что несет на себе корабль, но она может его и опрокинуть…»
   По моим наблюдениям, на работе китайцы склонны чувствовать себя конфуцианцами, державниками, строителями поднебесной империи, а по вечерам , отстраняясь от своей работы, они превращаются в анархичных и насмешливых даосов, ищущих в миллиардном Китае свой личный мир, и строящих свой образ жизни.
   Говорить о китайцах, как о едином целом послушном народе вряд ли стоит. Их много и они очень разные. Таких чистюль, как в Сингапуре, населенном китайцами, штрафующими за любой плевок на улице, в мире не найти, но редко встретишь и таких грязнуль, которых еще полно на материковом Китае. Есть крайне обязательные и дисциплинированные люди, и есть полные разгильдяи, с трудом отрабатывающие то, что им положено. У нас в России крайне подозрительно относятся к китайским товарам, забывая, что это наши же челноки скупают в Китае  за бесценок уличные халтурные самоделки, но в лучших американских магазинах я видел ту же китайскую обувь, которой нет сносу. Китаец всегда готов добиться того качества, которое необходимо покупателю. И мировой рынок самых качественных высокотехнологичных товаров так же заполнен китайской продукцией, как челночный рынок китайскими развалюхами. Хоть и писал Иосиф Бродский издали, из своей  северной архангельской ссылки, что: «Китаец так походит на китайца,/ Как заяц – на другого зайца./ Они настолько на одно лицо,/ Что кажется: одно яйцо/ Снесла для них старушка-китаянка…», вблизи видишь колоссальную разницу между южанами и северянами, сотни местных диалектов, разных обычаев, примет. А уж северную и южную кухни никогда не спутаешь. Попавшие на Хайнань северяне-китайцы предпочитают питаться в многочисленных русских ресторанах, нежели идти в самый изысканный южно-китайский ресторан. На севере Китая те же пельмени, то же мясо, а предложат тебе в южном ресторане изысканное блюдо «Битва дракона с тигром и птицей феникс», и уже после еды, облизывая пальчики, ты узнаешь, что дракон – это мясо змеи, вместо феникса то ли курица, то ли попугай, ну а роль тигра в вкусно приготовленном блюде выполняет мясо кошки. Зато любители морских гадов могут перепробовать на Хайнане практически всех обитателей морского и океанского дна. Кстати, приехавшие из северного Даляна и Харбина лучшие специалисты по традиционной медицине , как я заметил на наших посиделках, южную кухню явно избегали. В этом тоже душа Китая, стремясь к державному единству, ибо пример Советского Союза лишний раз показал к чему приводит сепаратизм, искренне приветствуя строгую иерархичность власти и авторитарность управления, одновременно они не склонны к унификации и единообразию. Ценят и не забывают древние обычаи каждой провинции, живут своей неповторимой жизнью. В той же «Дао дэ цзин» пишется: «Управление большим царством напоминает приготовление блюда из мелких рыб…» И каждая рыбешка дает свой аромат, свой привкус. Каждый человек дает своё дэ, свою неповторимую душу. Ибо , несмотря на явную склонность к общинности и коллективизму (а иначе им не прожить в своем миллиардном муравейнике), они в культуре и идеологии гораздо более разнообразны, нежели русский народ. Одних философских течений, противоречащих друг другу,  порою обретающих религиозную форму, у них десятки. а то и сотни. Но чисто по-китайски, эти противоречия никогда не принимают воинственный характер. Конфуцианство уживается с даосизмом, буддизм дополняется дзен или чан – откровениями.
    Я был в даосском древнем храме Царя драконов, поднимался к бессмертной даосской черепахе, вчитывался в иероглифы великих китайских поэтов, которые мне переводили мои китайские и русские друзья. И понемногу, кажется, начинаю понимать  природу их великого хаоса, делающую их цивилизацию необыкновенно устойчивой. Мне больше по душе характер южных китайцев, не столь чиновных, энергичных и предприимчивых. Думаю, на северных китайцев до сих пор оказывает влияние давнее монголо-маньчжурское продолжительное правление. Впрочем, такое же влияние оказывает на центральную Россию давнее монгольское иго, и потому поморы-северяне или южане-казаки донские и кубанские, то есть русские, не знавшие ни крепостного права, ни монгольского нашествия,  ближе по характеру южным китайцам, и лишь излишняя централизация России не позволила вольнолюбивым северным и южным русским окраинам стать такими же мощными независимыми центрами влияния, как Шанхай  или Гуаньчжоу, Гонконг или остров Хайнань. Я уверен в скором мирном присоединении Тайваня к единому Китаю, думаю, это произойдет  в течение ближайших десяти лет, но я уверен также, что тайваньское влияние на дальнейшее развитие Поднебесной будет едва ли не равным нынешнему южно-китайскому шанхайскому влиянию. И кто кого подчинит, сказать трудно. Может быть, тайваньские лидеры в какой-то момент со своей продуманной идеологией интеллектуального национализма и промышленной модернизации окажутся в пекинском руководстве.
   Пекинское правительство, со своей программой  конфуцианского регламентированного порядка, несет единую для всей страны систему централизованных ценностей, и она необходима единому Китаю. Но , дабы не закостенеть в экономическом, научном , промышленном и идеологическом развитии, Пекин традиционно дозволяет южным даосским или же буддийским окраинам вносить столь необходимый и целебный хаос для создания новых великих культурных, литературных и научных, экономических достижений.
   Как ни парадоксально , китайский тоталитаризм и иерархичность оказываются более гибкими, чем наша российская система.
   Может быть, и нам был необходим в рамках русского развития  староверческий равноправный, а то и еще языческий, ведунский, древнерусский противовес тому же официальному православию? Не случайно же все знаменитые дореволюционные купцы и промышленники были из староверов. Сейчас их место заменили инородцы, и где же наш целебный русский пассионарный хаос?
    Душа Китая изначально двуцентрична, разделена на Инь и Ян, на женское и мужское начало, на солнечную и теневую сторону. Мужская Ян означает свет, огонь, воздух, дракона, лето. Женская сила Инь чаще символизирует воду, темноту, ночь, мягкость , птицу Феникс, зиму. Вся китайская традиционная медицина  исходит из даосской Инь-Ян философии равновесия и гармонии природы.
   Вот потому всё развитие китайской  политики, литературы, медицины, философии направлено на достижение гармонии между Инь и Ян, на достижение  разрушенного равновесия . Они дополняют друг друга, как дополняют друг друга конфуцианство и даосизм. Лично я в появившемся спустя пять веков из Индии третьем, буддийском учении , вижу лишь религиозно оформленную ветвь даосской философии. Не случайно очень много понятий в буддизме и даосизме схожи. По крайней мере, они не противоречат друг другу и не нарушают традиционную двуцентричную систему.
   Китайские врачи, усердно лечившие меня от моих болячек в хайнаньском филиале известного на весь Китай далянского центра традиционной медицины «Горизонт» пытались восстановить давно нарушенное равновесие между Инь и Ян в моем организме. Я называл это десятидневное восстановление гармонии «допросом партизана», ибо даже самый безобидный из всех способов лечения массаж ступней и тот не обходился без нажатия на все болевые точки на распаренных ногах. Не буду говорить про китайский общий точечный массаж, про скобление всего тела, про иголки , торчащие из меня со всех сторон. Если выжил, значит, теперь жить буду долго. Плюс целебные отвары, которыми я запасся на долгий срок.
   Меня спрашивают, дает ли это лечение какую-то пользу? Давайте исходить из того, что при всей пока еще бедности основного населения,  проживающего в деревне (до 80 процентов), продолжительность жизни среднего китайца , как минимум, лет на десять больше  нашей.  Естественное природное питание, рис и овощи, морепродукты, традиционная медицина, ибо в деревнях пока еще современных клиник нет в помине, вот и все волшебные рецепты китайского долголетия.
   Добавлю еще один волшебный рецепт. Когда я ходил по долине долголетия в буддийском центре Наньшань, сначала поднялся до ступеней 90-летия, его называют – белым долголетием, потом, наконец, не спеша добрался и до ступеней 98-летия, его называют чайным долголетием. Да и мой новый друг, владелец клиники традиционной медицины «Горизонт» , сам врач по образованию, искусный специалист Петр, признался, что считает главным лекарством китайцев от всех болезней  чай, который они пьют также постоянно и в больших количествах, как мы в России пьем, увы, водку.
   В Китае, во всех городах, где я бывал, почти не видел пьяных, хотя водка для простых китайцев чрезвычайно дешевая – рублей  20 поллитровая бутылка.  Это элитарная водка «Маотай» стоит дороже виски и коньяка. Но китайцы  не пьют в больших количествах ни дешевой, ни дорогой водки. Во всех ресторанах стоят десятиграммовые рюмки, сколько же этих рюмок надо, чтобы напиться? К тому же китайцы любят наслаждаться едой, не портя вкус от неё алкоголем.
    Ценителя китайской культуры может удивить, что при этом в китайской изысканной поэзии  с давних времен царит культ вина. Опьянение связывают с озарением, полно книг о странствиях бражничающих монахов. Еще в народных песнях эпохи Хань за 200 лет до нашей эры слышны были призывы:

Ну так выпьем вина.
Оседлаем звезду
И познаем прекрасного суть!

   Великий поэт Ли Бо с кубком в руке воспевает луну, где «белый заяц лекарство толчет, / и сменяет зиму весна». И лунный луч как бы наполняет его кубок.

Я хочу, чтобы в эти часы, когда
Я слагаю стихи за вином –
Отражался сияющий свет луны
В золоченом кубке моем.

   И святые мудрецы в его поэзии пьют без конца, с даосской мудростью не спеша в небеса, ибо «мы здесь напьемся – всё равно». За вином пишет стихи Тао Юань-мин, беспрерывно пьет вино Се Тяо в эпоху Шести династий, пьют все великие поэты эпохи Тан. Поет на берегу за кубком вина поэт одиннадцатого века Лу Ю, впрочем и в пьяном застолье он не забывает прославлять мощь Поднебесной:

Я пьян, гляжу на волны…

Пусть все призыв мой
Пламенный читают:
О, восстановим
Прежние границы,-
Сметем врага
За рубежи Китая!

  Известный поэт Ли Бэй где-то в седьмом веке так и утонул, пожелав в полном опьянении обнять в реке отражение луны.
   Мистическая роль вина как бы и не отрицается, но эти десятиграммовые рюмочки, тоже известные с тех же древних пор, наводят меня на мысль о «десятиграммовом пьянстве». Помню, в детстве, зачитываясь Ремарком и Хемингуэем, мы поражались, как лихо их герои пьют «двойной виски». Позже узнали, что это всего лишь два булька из навинченного колпачка, те же десять или двадцать  грамм. Уверен, того же рода и так называемое китайское пьянство. Может, для трезвого человека десяти грамм «Маотая» вполне хватит для хмельного озарения? Да и культуры вина, как и молочной культуры, у Китая не было и нет, еще вопрос, что подразумевали поэты под  понятием вино.
   Зато чайная культура на самом высшем уровне, и японцы всего лишь продолжили традиции чайной церемонии (как, впрочем, и все другие свои религиозные и культурные традиции, заимствованные у Китая). Наверное в совершенстве я культурой чайной церемонии уже никогда не овладею, хотя учили меня в Китае большие мастера , и чайных наборов дома хватает, и привезены сорта самого лучшего зеленого, красного, белого и черного чая. Знаю и в Москве приличные китайские чайные домики. Наверное, также как обобщенно пишут китайские поэты о вине, мы способны писать о чае. Хотя Саша, бывший москвич, осевший на Хайнане и занявшийся торговлей чаем, имеющий свой чайный салон по соседству с Ларисой Ван в заливе Дадунхай, считает, что лучший чай на острове можно выпить лишь у него. И нет ничего в мире лучше южных сортов чая.
   С чая и начинают китайцы свои застолья, чай у них – всему голова. Вот и доживают до чайного (98) долголетия. Чай и дает всей нации неспешные силы для сотворения китайского чуда.  Вот уж воистину – чайное чудо. Чайна мир. Чайные нации (от Сингапура до Южной Кореи, от Японии до Китая, от Таиланда до Вьетнама) сегодня и определяют научный прогресс и экономику мира.

---

Комментарии:

Знаете,я еще не была в Китае,но в конце августа собираюсь.Спасибо за информацию.Моя мечта -отдыхать на Хайнане ,а именно в бухте Дадунхай!	Дата: 11:09 12-07-2008 Имя: Ляззат E-mail: malyshka100586@mail.ru

в основном праввльно говорили.я сам Китаец.	Дата: 05:24 15-04-2008 Имя: chen E-mail: cmc6508@163.com

У вас большая ошибка о деревнях Китая.Рождаемость там тоже под контролем.И много другое...	Дата: 05:49 19-02-2008 Имя: Rao E-mail: jinfu.rao@cnlaunch.com

только вот Цзян Цзэминь кажется его звали, и Далян вообще-то Далянь	Дата: 00:08 17-10-2007 Имя: Liucy E-mail: pat2709@mail.ru

Спасибо за статью. Я только что вернулась из Китая. Поразил Шанхай. За Китаем будущее.	Дата: 09:06 24-09-2007 Имя: Елена E-mail: pr-volga@inbox.ru

Впрочем, может быть, и наши чеченцы из такого же роду-племени, и надо оставить их в покое с их обычаями и нравами. Да уж неплохо бы!	Дата: 21:49 11-07-2007 Имя: Гость E-mail: oshklyar@mail.ru

Добавить комментарий:

Звездочкой * отмечены поля, заполнение которых обязательно.

Русская клавиатура

Имя

E-mail *

Сообщение *

---

Код

Введите код *

 

• Список статей:

  • Полшага до бессмертия (Комментариев: 3) [new!]
  • На краю света (Комментариев: 6)
  • Дао Льва Толстого (Комментариев: 2)
  • Твердыня Поднебесной (Комментариев: 4)