Я прожила в Китае восемь месяцев, не в парадном, нарядном городе,- в обычном промышленном, задымленном месте, где на 4 миллионов китайцев приходилось 30 иностранцев: два американца, японка и японец,врач-офтальмолог из Киева, группа студентов из Хабаровска и мы,12 российских учителей.
Всех нас объединили желание изменить что-то в своей жизни, надежда на то, что перемены эти принесут успех, и у каждой было что-то свое,очень личное, погнавшее так далеко от дома.
Мы оставили семьи, детей. Мы поехали учится, познавать "китайскую грамоту".

1993 год, сентябрь.
Иркутск провожал нас дождем. Байкал сурово махал нам темно-серыми волнами, то ли благославляя, то ли не одобряя.Дождь шел за нами до самой границы. Забайкальск в те времена оставлял тяжелое впечатление - большая свалка мусора и нечистот. Там впервые мы ощутили истинную беспомощность - китайцы везли щенков на продажу. Чтобы не нашли таможенники, они поили бедняг водкой, кормили элениумом, те тихо попискивали в огромных сумках, кто во сне, а кто уже перед смертью.Нам сказали: это Китай. У них свои обычаи.

Манчжурия встретила нас легким ветерком, мягкими сумерками, нежной мелодией,удивительной чистотой и комфортом. Все нам улыбались, все нам были рады. На вопрос продавщицы "Чего желаете?" вдруг захотелось крикнуть "Назад.Домой!"

Чаньчунь поразил разноцветием, красивыми женщинами, стройными, высокими людьми. В автобусе - небесно-голубые, шелковые чехлы. На домах - золотые иероглифы.
По дороге в Тилин ( на российких картах - Гирин, китайцы называют Тилин или Дзилин) заезжаем в ресторан. На всех нас и группу встречающих вынесли один крошечный тазик с водой и кусочек мыла ( чтобы мы все в одном тазике и мыли руки). Попросили ковш и воды побольше, принесли - и сбежались смотреть на то, как мы поливаем руки, чтобы вымыть.
В ресторане, оказалось, мусор бросают прямо на пол. Пельмени,жареные с яйцом огурцы, баклажаны, сладкая картошка - наш первый обед в Китае.
В Тилин приехали поздно. Просто океан иллюминации. На окнах нет штор. Всюду цветы и фотографы.Школа-интернат и наши комнаты. Только в них на полу лежал линолеум, во всех классах - просто цементный пол. Все двери с окошечками, включая в ванную и туалет.(Нас ожидала борьба за право занавешивать эти окна). В каждой комнате - термосы, кружки с крышками, резиновые тапочки, цветные телевизоры с пультом (у нас тогда это было нечастым).Окна выходили на большие балконы ( там играли дети во время перемен, делали зарядку, отдыхали после уроков). Перед школой - огромная спортивная площадка.

Утром нас разбудил пронзительный звонок. 5 часов 30 минут.
Первый "поход" в город. На нас оборачивались все, дети в немом потрясении подходили потрогать. Много строящихся домов ( потом мы видели, как вручную за день-два разбираются многоэтажные дома и за месяц-два строятся новые. На стройке в каске только мастера, работяги даже на высоте без защиты или страховки). Везде цветы, около каждого официального подъезда - композиции из цветов в горшках и львы. Очень чисто и при этом постоянно подметают и подметают. Море велосипедов, едут все от грудных младенцев в специальных корзиночках до собак (сидит себе пушистая, лапки на руль положила и не боится).Движение по улицам постоянное, мы не могли понять, как переходить дорогу. Нам посоветовали плотно закрыть глаза, чтобы не было страшно, и идти, не обращая внимания на транспорт. В этом случае все остановятся. Стоять и ждать можно до бесконечности.

Пожилая пара сидела рядом с своим домиком и мыла лапки пекинесу - муж держал собачку на коленях и что-то ласково нашептывал, а жена стояла на коленях перед ними и тряпочкой промывала каждый коготок.

В центральном почтовом отделении громадный каменый почтовый ящик, письма принимали по весу,а конверты заклеивали специальными палочками клеем из блюдечка.

На рынке в бассейне плавали живые рыбы, их покупали и несли в пакетиках еще бьющимися и ловящими ртом воздух.

Во время обеда женщина из столовой попробовала наш хлеб (привезли с собой), сморщилась и выплюнула. Нас же кормили чем-то вообще непонятным и несвежим. При этом выстраивалась очередь смотреть, как мы едим.

Первые занятия в классе. Доска и щетка с пробковой поверхностью, чтобы вытирать. В классной комнате - только столы и стулья, ни цветов, ни украшений. Пытались принарядить, нам не разрешили.

"Китайская грамота" не столько иероглифы, сколько другой мир, другая психология, мы начали ее постигать с желанием понять и принять. Впереди было еще много открытий, приятных и неприятных. Об этом - в другой раз.

Школа, ставшая нашим домом в Китае, была построена Институтом Учителей и планировалась стать самой современной и одной из лучших школ страны. Здание построили быстро – с 8 апреля по 8 сентября. Благодарные педагоги повесили на него табличку с именами руководителей стройки ( было кого вспоминать, когда со стен бежала вода и обваливалась штукатурка).

Школа располагалась в районе будущих новостроек, а пока там жались друг к другу действительно жалкие лачуги, сооруженные не понятно, из чего, узенькие извилистые улочки, в середине которых был проложен желоб для сливания грязной воды.

Институт же находился в центре города, рядом с Бейтин-лу – просторной, вальяжной улицей, с высокими, сияющими тонированными, зеркальными окнами домами. У директора было то ли семь, то ли восемь заместителей. Нами занимался Чен – высокий, красивый, интеллигентный, одетый в что-то кремовое, мягкое и струящиеся. Помню его глаза, когда они учили нас готовить традиционные китайские блюда и на вопрос, как часто его семья ест лепешки из кукурузы, он ответил, что детство провел в нищите и многие годы не ел ничего, кроме этих вот вкусных для нас лепешек, поэтому теперь он их в прямом смысле слова не может видеть.

Наши преподаватели – Фу Сяо Гун, наша Верочка, красавица, мама двоих взрослых детей, на лице которой мы, двенадцать женщин, так и не смогли обнаружить морщинки. Умница, автор учебников, дочь профессора, репрессированного в годы культурной революции. Сосланная в деревню на сельхозработы и вышедшая замуж за ученика своего отца только затем, чтобы не погибнуть среди рисовых полей. Утонченная, мягкая, кокетливая, полюбившая Сибирь и нас сразу и глубоко, наша «мама» и подружка в Китае.

Чжан – или Саша ( у китайцев есть обычай брать имена из того языка, который изучают. Я, например, два года была Хуан Инь – желтый цветочек). Интеллигент, знающий, если не все, то половину произведений Пушкина, пострадавший из-за любви к русскому языку, но все-таки сохранив его на столь высоком уровне, что забывалось, что говоришь с нерусским.

Шися – молодая девушка, фанатик Китая и всего, что с ним связано, железная воля, но и она немножко оттаяла с нами.

Всех их объединяло желание понять нас, наши желания, нервы, настроения, сделать нашу жизнь в Тилине приятной и интересной. Они придумывали всевозможные увеселения, водили в ресторан и на дискотеки, в парки и музеи,
учили нас премудростям тамошней жизни ( что стоят только уроки Чжана торговаться на рынке и в частных магазинах, мы репетировали в классе с ним, потом «на местности» под его присмотром, а еще потом сбегались толпы, аплодировавшие нам, белам чужакам, если процесс выспаривания каждого мао заканчивался в нашу пользу). Они возили нас на экскурсии и на озеро, выполняли наши просьбы сразу и безоговорочно. Они даже мужественно улыбались, когда 1 апреля мы закрылись в своих комнатах, а на двери класса повесили записку, что все уехали в Пекин – в течение часа в школе собралась вся администрация Института, была поднята на ноги милиция. Но когда мы вышли, они улыбались «ох, эти русские традиции».
Они научили нас готовить и танцевать по-китайски, понимать совершенно чужую нам психологию, принимать ее и любить.

Мы помним и любим их. И пусть Боги Китая будут терпеливы и добры к ним, как они были добры и терпеливы к нам.

Добавить комментарий:

Звездочкой * отмечены поля, заполнение которых обязательно.

Русская клавиатура

Имя

E-mail *

Сообщение *

---

Код

Введите код *

 

• Список статей:

  • Китай - каким я его помню. [new!]
  • Китай. Впечатления. (Комментариев: 1) [new!]
  • Октябрь в Сибири - холодная пора. (Комментариев: 2) [new!]