Китайцы в Якутии.

Российско-китайские взаимоотношения, имеющие многовековую историю, всегда привлекали внимание ученых, журналистов, писателей. Много написано о политических контактах в XVII, XVIII и XIX веках, о торговле, о русской эмиграции в Китай в смутные времена начала ХХ в. В последнее время стали появляться работы, особенно дальневосточных исследователей, отражающие историю китайской миграции в Россию в конце XIX – начале ХХ в. Волна этой миграции не остановилась на рубежах Приморья и Приамурья, а докатилась и до далекой северной Якутии. Сегодня мы впервые приоткроем новый пласт истории Якутии и российско-китайских взаимоотношений.
Отрывочные сведения о китайцах, проживавших в Якутии  сохранились с конца XIX в. Занимались они, в основном, сельским хозяйством, добычей золота, поденными работами и т.д. В сохранившейся переписке ссыльного Л.Г. Левенталя с ветеринарным врачом С. Л. Дмитриевым указано, что в 1890-х гг. китайцы жили между Малой Мархой и Тулагинской станцией, занимались огородничеством, разведением скота. Архивные документы показывают, что между Китаем и Якутией налаживались оживленные коммерческие отношения. В 1908 г. в Якутске была учреждена фирма «Торговый дом А. и М. Молчановы, Быков» почетным гражданином А. Н. Молчановым, кяхтинским купцом 2-ой гильдии, М. А. Молчановым и китайским подданным Ню-Юн-Куаноном (псевдоним Быков) для меховой торговли. По переписке торговых домов Н.Д. Эверстова, Г.В. Никифорова и др. видно, что связи Якутска с Харбином носили постоянный характер. Торговый дом Эверстова имел свое отделение в Шанхае - «С.В. Литвиновъ и Ко». Имеются сведения о китайцах-ссыльнопоселенцах Вый-Фван-Фа, Сю-Кай-Тан-Юн-Фу, Сю-Кай-Тан-Юн-Фу и Лоу-Дян-куй. Китайский подданный Лю-и-си, в 1915 году подал ходатайство о принятии его в российское подданство с принятием присяги на подданство России в городе Якутске.
Приведенные выше сведения можно считать лишь отдельными случаями. Массовый же приезд китайских рабочих относится к 1914 г., когда Ленское товарищество начало вербовать их на рудниках и копях Маньчжурии.
Забастовки 1912-1914 гг., начало первой мировой войны, мобилизация рабочих и отсутствие притока из России вынудили руководство приисков искать способы пополнения количества рабочих, поэтому предложение английского инженера Чарльза Пюрингтона завозить на прииски Олекминско-Витимской системы «желтых» рабочих подал в начале 1914 г., пришлось как нельзя кстати.
«Наемка китайцев…, - писал главноуправляющий промыслами компании «Лензолото» В.Н. Журин, - производится в Иркутске, так же Переломову предложил послать агента в Манчжурию, Харбин, также районе приисков с окончанием золотничных работ рассчитываю нанять значительное количество китайцев, какой целью тайгу посланы агенты наемки. Китайцев тайге золотничных работах занято около 2000 человек». Как видим, руководство приисков прекрасно знало о наличии в тайге большого количества вольных старателей-нелегалов и собиралось использовать этот ресурс наряду с легальной вербовкой рабочих в северном Китае.
В первый год работы китайских рабочих на приисках возникли сомнения в рациональности их использования. Вопрос разрешился только в 1915 г., когда уже упомянутый В.Н. Журин телеграфировал правлению «Лензолото»: «Подтверждаю…правильность докладов производительности желтых: работах не требующих большого физического труда, желтые лучше, добросовестнее русских. Настоящую операцию русские отказывались многих мокрых работ вследствие отсутствия полуболотных сапог, теплой одежды, тогда как желтые эту работу выполняли плохой обуви, плохой одежде». Такая оценка вызвала оптимизм у руководства компании и стремление дополнительно нанять большое количество восточных рабочих.
Несмотря на более низкую, чем у русских заработную плату бытовые условия китайских рабочих на Ленских приисках были довольно сносные. Прожив несколько лет на приисках китайские старатели начинали привыкать к другому образу жизни: «Китайцы живут в отдельных казармах и довольно неаккуратны, – отмечал Л. Ф. Грауфман, - Должен сказать, что мнение, будто бы китайцы настолько придерживаются своих обычаев, что ни за что не наденут другое, чужое платье, не будут питаться иначе, - неправильно. Многие китайские рабочие уже ходят в высоких сапогах, в брюках и пиджаках, кожаных куртках. Шапки носят такие же, как у русских. Раньше указывалось на то, что китайцы очень невыгодны, потому что носят и потребляют только предметы своего отечественного производства и не увеличивают товарообмена, тогда как корейцы легко европеизируются и начинают приспособляться. В действительности и китайцы при некоторых затруднениях приобретают те же привычки, как и другие рабочие. Пища в действительности у них еще довольно первобытная.».
Революционные события 1917 г. и особенно разразившаяся после них гражданская война поставили золотую промышленность Олекминско-Витимской системы в крайне тяжелое положение. Это вызвало массовый отток рабочих, в том числе и восточных, как на родину, так и в другие районы Якутии.
И до 1917 г., и в первые годы советской власти китайцы оставались в большинстве своем иностранными подданными. Из 314 китайцев, учтенных в т.1 «Книги-мемориала о реабилитированных жертвах политических репрессий 1920 – 1950 гг.» к 1930-м годам советское гражданство приняли только 6 человек, 196 сохраняли гражданство Китая, а 108 являлись лицами без гражданства, у 4 человек гражданство неустановленно.
Численность китайских мигрантов резко колебалась в зависимости от промывочного сезона, расценок на добываемое золото, общего политического положения в республике, и с трудом поддавалась учету. Назвать точную цифру и по сей день не представляется возможным, так как большая часть китайцев являлись нелегальными рабочими и старателями золотодобывающей промышленности.
После установления Советской власти и образования ЯАССР китайские подданные работали на различных предприятиях промышленности, но золотые промыслы оставались одной из основных сфер приложения труда «восточников».
В первые годы после открытия золота на Алдане (апрель 1923 г.) преобладающей группой было старательское население в подавляющем большинстве китайцы и корейцы по преимуществу холостяки, одиночки. В 1928 г. Китайцы составляли 60% рабочих и старателей и 27,3% всего населения Алданского района.
Трудились китайские старатели не покладая рук, брались за любую, даже самую тяжелую работу. Однако на приисках работали не только честные работяги-старатели, здесь же существовали и тайные скупщики золота и разного калибра контрабандисты и даже подпольный китайский банк. «Бороться с этим было почти невозможно. Ни один китаец не желал выдать контрабандистов, так как за раскрытие их его ожидала неминуемая смерть», - вспоминал И.В. Сущенко.
Другой сферой приложения труда китайских мигрантов в Якутии стало земледелие и в особенности огородничество. Трудно найти в г. Якутске старожила, который не вспомнил бы с нежностью о китайских ранних огурчиках, что нашло отражение даже в поэзии.
«Высокая урожайность китайских колхозов, особенно, явилась следствием применения своеобразной китайской и корейской агротехники, связанной там, на родине, с малоземельем, заставляющим хорошо обрабатывать землю, широко применять удобрения, чтобы с маленького клочка земли получить большой урожай. Такую агротехнику, направленную на интенсивное ведение своего овощного хозяйства колхозы полностью перенесли в условия Алданского района, где тоже готовых земель в большом количестве нет. Никто из организаций и совхозов района в таком количестве не удобряет свои огороды в период роста, никто так не ухаживает за растениями, как колхозники-китайцы, которые буквально в одиночку ухаживают за каждым вилком капусты, каждым гнездом картофеля. Как правило колхозные поля относительно меньше поражаются сельскохозяйственными вредителями. Местные колхозы это новаторы алданских полей по широкому и высококачественному применению агротехники. До сих пор колхозники района как лучшие овощеводы не превзойдены и на этом завоевали себе прочный авторитет», - значилось в отчете составленном в 1935 г. начальником экспедиции Якутского наркомата земледелия Н.А. Булгаковым.
«Жили они обособленной от всех жизнью со своим самоуправлением и со своей организацией труда. Во главе их артелей стояли старшинки, пользующиеся неограниченной властью. Мы пытались ограничивать их власть, но вряд ли это имело успех. Во-первых они не были советскими подданными и почти поголовно не владели русским языком. Во-вторых были настолько скрытны, что никто не знал, сколько же они фактически намывают золота и как распределяют доходы между членами артели.
Надо отдать им должное, что трудились они, что называется, не разгибая спины. Я не припомню случая, чтобы китайцы когда-нибудь пожаловались на слабое содержание золотоносных песков или рассказывали о богатом содержании,- вспоминал И.В. Сущенко в книге «Утро золотого Алдана», - Мы заметили, что они совершенно не употребляют в пищу ржаной или пшеничный хлеб из муки простого помола, не едят сливочное и топленое масло, говядину. Да и одежда их, так же как и обувь – строго национальна. Вот почему они всегда толпятся в магазинах частных торговцев-китайцев, тогда как наши магазины стараются обойти стороной».
«Вся масса населения проживает в наскоро устроенных самими старателями фанзах зачастую из сырого неошкуренного леса. В оконных просветах вместо стекла прибита белая тонкая материя. Внутри железная печь, нары для спанья, стол, скамьи, пол и потолок из накатника. Освещение – стеариновые свечи. Средний заработок старателя 1,2 – 2 золотника в день, согласно существующим расценкам это от 6,30 до 9 рублей» - так описал в 1925 г. быт китайских старателей Н.Ф. Калинкин, председатель комиссии ВСНХ СССР.
20-е — середина 30-х гг. ХХ столетия являлись сложным, противоречивым периодом в истории России, когда национальный вопрос занял значительное место в общественной жизни страны и был тесно связан с проводившимся советским национально-государственным строительством.
Специфичность образа жизни и запросов восточных рабочих и крестьян требовала особых форм общественной работы с ними. С начала 20-х гг. при комячейках на приисках и в городах Якутске и Олекминске создаются корейские и китайские секции, главной задачей которых являлось вовлечение  советскую работу, ведение агитации и пропаганды в пользу советской власти.
Попытки выяснить уровень образования китайцев в 20-е – 30-е годы. результатов не дали, только на прииске «Золотом» Алданского округа среди учеников русской 3-групповой школы упомянуты двое китайцев а в докладе инструктора Якутского обкома ВКП (б) за 1929 г. указано 7 китайцев обучавшихся в школах «Союззолото».
«Китайцы всеобучем не охвачены, школ на национальном языке не имеют, охвачено всеобучем 8 китайцев и 80 корейцев», - отмечается в докладе комиссии нацменьшинств за 1927-1928 гг. И далее: «Отсутствие достаточного количества в каждой из национальностей (корейцев и китайцев – Е. С.) кадров политпросветработников, вызывает, базируясь на этом недооценку со стороны ряда руководителей районов в создании национальной культуры, которое выражается в отказе вести ликвидацию неграмотности и культпросвет работу как, например, в Алдано-промышленном районе отдел народного образования за отсутствием культармейцев среди китайцев и корейцев сочло нужным отказаться от этого дела» Это было вполне в духе общего отношения к китайским рабочим со стороны другого населения приисков.
В Алданском округе на китайцев, 50% которых не знали русского языка, смотрели как на людей «второго сорта». Рабочий день артелей и бригад, состоящих из восточных рабочих, длился более 12 часов. Норма продуктов для них назначалась более низкая, чем для рабочих других национальностей. Например, мяса русским рабочим полагалось в месяц 10 кг, китайским - 8, сахара русским — 1 кг, китайским — 500 граммов. У них были худшие условия работы, жилья и медицинского обслуживания.
Китайский активист Ван-Чин-Лю на совещании национальных работников сообщал: «Русские рабочие на Джеконде ругают китайских, говоря, что если бы не было Вас, мы бы зарабатывали больше. Когда делают доклады на русском языке, то китайцы, хотя и не понимают, но выслушивают, но, когда делается перевод на китайский язык, то русские начинают шуметь и оскорблять китайских рабочих. Общее отношение к китайским рабочим нехорошее, бюрократическое и с ними никто не хочет разговаривать».
II Алданская партийная конференция уделила большое внимание интернациональному воспитанию рабочих и указала на необходимость усиления политико-воспитательной работы особенно среди китайцев. Лучшая, передовая часть китайских рабочих вовлекалась в члены ВКП(б) и ВЛКСМ. Она становилась проводником партийного влияния на своих соотечественников. Энтузиазм у рабочих вызывало участие в культурно-массовых мероприятиях посвященных Октябрьской годовщине, 1 Мая, а особенно годовщине Корейского восстания, Шанхайских событий и Кантонского восстания.
Китайские старатели и огородники Алдана безусловно интересовались событиями в Китае, где разворачивались события антиимпериалистической буржуазной революции 1925 – 1927 гг.. Необходимо было направить их понимание событий в нужное русло, для чего было создано общество «Руки прочь от Китая!», куда вступило около 900 китайских рабочих. Эти рабочие перевели в адрес Коминтерна для помощи китайским революционерам 1.500 рублей.
В апреле-мае 1929 г. Аданский окружком ВКП(б) проводил 1,5 месячные курсы по подготовке кадров. На которых занимались 19 китайцев. Результаты курсов оценивались организаторами очень положительно, так как способствовали повышению образовательного, профессионального и политического уровня «восточников». Всего в сеть политобразования в 1929 г. было вовлечено 63 китайца, учитывая, что всего в Алданском районе проживало около 2500 выходцев из Китая, цифра, конечно, мизерная.
 Тем не менее, большого успеха в политическом просвещении китайских мигрантов, видимо, добиться не удавалось, поскольку агитаторов из среды самих китайцев в эти годы так и не появилось. Пропагандистскую работу в среде китайских трудящихся вели агитаторы – корейцы, которых в 1926 г. в Алданской партийной организации было 63 человека (25 членов и 38 кандидатов в члены ВКП(б)).
Причинами неудач в культурно-просветительской работе среди китайцев  инструкторы Алданского окружкома ВКП (б) называют чрезвычайно слабый состав рабочих по их образовательному и политическому уровню, отсутствие литературы на национальных языках (качество самостоятельных переводов оставляет желать лучшего), из Владивостока выписываются 1 газета на корейском и 1 газета на китайском языке, но количество их не удовлетворяет потребностей населения. Несмотря на активную пропагандистскую работу и подготовку кадров агитаторов из китайцев (для этого выдвинуто 85 китайцев), это было малоэффективно, так как высокая сезонная миграция рабочих разрушала подготовленный актив.
Более активно китайские рабочие откликнулись на призыв вступить в профессиональный Союз Горняков – в 1929 г. его членами состояли 65% всех китайских рабочих Алданских приисков. При культотделе Союза горняков работала секция по обслуживанию культурных нужд китайских рабочих, для которых были организованы два красных уголка и клуб, где ставились национальные спектакли.
Точных данных о половом и возрастном составе мигрантов из Китая к сожалению обнаружить не удалось, однако, все изученные материалы вкупе дают понять, что подавляюще большинство проникавших в Якутию китайцев были одинокие мужчины трудоспособного возраста. Как рассказала Н.Г.Аверенская старожил с. Б.Марха, членами китайского колхоза «Огородник» (с 1951 г. им. Н.С. Хрущева), который часто посещал ее отец, были только мужчины. Женились они довольно поздно на девушках-якутках, жен брали из находившегося поблизости и ныне не существующего селения Хатын – Юрях. Дети от этих браков почти всегда брали фамилии своих матерей и таким образом совершенно растворялись в среде местного населения.
Таким образом, массовая миграция китайцев в Якутию началась с 10-х годов ХХ в. и находилась в непосредственной связи с разработками золота в верховьях р.р Олекмы и Витима. Как до революции 1917 г., так и после нее китайцы и корейцы составляли основной контингент рабочих на приисках Ленского и Алданского золотопромышленных районов.
Численность китайских мигрантов начала ХХ в. не поддается точному учету, так как солидную часть составляли нелегалы, в том числе и разбойники-хунхузы, промышлявшие в тайге вплоть до начала 30-х годов. Официальная республиканская статистика грешит серьезными ошибками, более точными представляются данные ведомственной статистики, фиксирующей к середине 20-х гг. более двух тысяч легальных рабочих и колхозников китайской национальности только в одном Алданском районе Якутии.
Почти полное отсутствие какого бы то ни было образования не позволяло бывшим китайским крестьянам принимать участие в общественной жизни, а отсутствие женщин и браки с представительницами местного населения не давали возможности создать компактную общину и более или менее полно сохранять язык и традиции своего народа.
Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что китайцы, мигрировавшие на территорию Якутии в начале ХХ в. вполне успешно интегрировались в общество того времени, заняв прочные позиции не только в качестве рабочих золотой промышленности, но в первую очередь в качестве непревзойденных земледельцев-огородников.
Неверно будет отрицать и то, что положительную роль в успешной интеграции китайцев в новое советское общество сыграли установки национальной политики большевиков, декларировавших равенство наций, и в 20-е годы активно проводивших политику поддержки нацменшинств, позволявшую представителям любого народа занять достойное положение в обществе.

Добавить комментарий:

Звездочкой * отмечены поля, заполнение которых обязательно.

Русская клавиатура

Имя

E-mail *

Сообщение *

---

Код

Введите код *